стр. 369, 1925 год

Святейший все время находился в лечебнице Бакуниной, на Остоженке, откуда довольно часто выезжал служить.
Одни говорили, что 25 марта (7 апреля) днем Святейший чувствовал себя лучше и даже занимался делами, читал письма и бумаги и писал резолюции; другие, наоборот, утверждали, что Святейший уже с воскресенья не мог не только писать, но и читать и почти без сознания лежал в постели.
Как бы то ни было, часов около 10 вечера Святейший потребовал умыться и, с необычайной для него строгостью, "серьезным тоном", к которому я не привык, — рассказывал его келейник (Константин Пашкевич), — сказал: "Теперь я усну... крепко и надолго. Ночь будет длинная, темная-темная". Несколько времени он лежал спокойно, потом сказал келейнику: "Подвяжи мне челюсть", — и настойчиво повторил это несколько раз. "Челюсть подвяжи мне, она мне мешает". Келейник смутился и не знал, что делать. "Святейший бредит, — сказал он сестре, — просит подвязать челюсть".
Та подошла к Святейшему и, слыша от него такую же просьбу, сказала: "Вам тяжело будет дышать, Ваше Святейшество". "Ах, так... Ну хорошо, не надо", — ответил Святейший. Затем немного уснул. Проснувшись, он подозвал келейника и сказал: "Пригласи доктора".
Сейчас же было послано за доктором Щелканом, а до его прибытия пришли врачи лечебницы. Пришедший Щелкан стал на колени у постели Святейшего, взял его за руку и спросил: "Ну, как здоровье? Как Вы себя чувствуете?" Святейший не ответил. Щелкан держал руку Святейшего; замирающий пульс говорил ему, что здесь совершается таинство смерти. Он обвел глазами присутствующих врачей, в знак того, что жизнь угасает, надежда на благополучный исход иссякла.
Минута проходила за минутой. Святейший лежал с закрытыми глазами. После маленького забытья Святейший открыл глаза и спросил: "Который час?" — "Без четверти двенадцать".
"Ну, слава Богу", — сказал Святейший, точно только этого часа он и ждал, и стал креститься.
"Слава Тебе, Господи!" — сказал он и перекрестился.
"Слава Тебе, Господи!" — повторил он и снова перекрестился.
"Слава Тебе, Господи!" — сказал он и занес руку для третьего крестного знамени [я]...
Патриарх всея России, новый священномученик за веру православную и Русскую Церковь, тихо отошел ко Господу.
В среду, 26 марта ст.ст. в 5 час. утра, когда вся Москва еще спала, в карете скорой помощи, тихо и незаметно Патриарх всея России из лечебницы Бакуниных был перевезен в Донской монастырь. Останки почившего сопровождали: Высокопреосвященный митрополит Петр [Полянский ], епископ Борис [Рукин ].
Много дум вызывает эта смерть и сопровождавшие ее обстоятельства.
Верно слово Спасителя нашего: "Аще Мене изгнаша и вас изженут, аще слово Мое гоблюдоша и ваше соблюдут; но сия вся творят вам за имя Мое" (Ин. 15, 20—21).